предыдущая следующая

САМЫЙ НАРОДНЫЙ

6 мая 2020

НЕЛЛИ КРИВОШЕЕВА

Геннадий Овсянников… Не просто имя в искусстве: имя в истории и судьбе нашего театра, нашего народа и страны. Не просто яркий типаж, который своим творчеством отразил эпоху – визитная карточка национального театрального искусства. В сознание нескольких поколений он вошел раз и навсегда как воплощение всего лучшего в народе – юмора, мудрости, доброты.

Не стесняюсь своего пафоса: в разговоре об этом артисте он вполне уместен! И я не одинока в своем убеждении. «Дерево, у которого две кроны» – так писал об Овсянникове белорусский критик Борис Бурьян: «Та, которую мы видим, верхняя, ветвистая, и невидимая – спрятанные в земле корни, разветвленные не меньше, чем ветки на поверхности».

Геннадий Овсянников как артист сочетает в себе черты Диониса, бога плодоносящих сил и веселья в античной мифологии, и Корифея – предводителя хора в древнегреческой трагедии. А в жизни он скромный, «неактерский», всегда непредсказуемый в общении, с удивительным чувством юмора, прекрасно образованный, начитанный, хорошо знающий и любящий литературу, особенно поэзию. Знает и любит Пушкина. Приятно встретить его на улице Минска и услышать неожиданный вопрос со свойственной хитринкой в глазах: «А как отчество Татьяны Лариной?» или «Долго ли Евгений Онегин досматривал своего дядю?» и видеть его неподдельную радость от того, что собеседник не разочаровал его ответом. Или спросить мнение о премьере известного кинорежиссера, а в ответ: «Да он умер…» – «Как, когда, мы же только с ним виделись?..» – «В актере он умер, в актере…» И понятна его рецензия.

Или попытаешься поздравить с удачной работой в театре, в кино или на радио, заговорить о восторженных отзывах в зарубежной прессе о его генерале Ревунове-Караулове в спектакле по чеховской «Свадьбе», а он иронично отпарирует: «Какие рецензии? После спектакля МХАТа в Париже Качалова и Хмелева прямо на улице приглашали присесть за столик выпить кофе. Вот и мы с Гарбуком когда-то были приглашены».

…Он никогда не играет в жизни. Для него важно не слыть, а быть. Его человеческую сущность талантливо подсмотрел режиссер Дмитрий Михлеев в фильме об актере «…Штрих…Пунктир…»: приезд Овсянникова в родные Белыничи, где не был лет 30. Как он идет по улице, как разговаривает с местными жителями, как жадно пьет воду из уличной колонки, как проживает мгновения своей судьбы, когда вместо рассказа о прошлом около своего дома читает стихи Геннадия Шпаликова. Вот эти: «По несчастью или к счастью, истина проста: никогда не возвращайся в прежние места»…

Трудно сдерживать слезы… Так и в театре, проживая судьбы своих героев, он заставляет смеяться и плакать вместе с ними – то комический трагик, то трагический комик.

Он очень рано потерял родителей. Воспитывала его тетя – учительница математики Марфа Гавриловна. Книги и учительская среда – память детства. Во время войны познал холод и голод. Шестилетним мальчишкой видел, спрятавшись в овраге, как расстреливали евреев. После семилетки поступил в машиностроительный техникум, но быстро понял – не его. Полгода проучился в Рижском мореходном училище (потом на долгие годы за ним закрепилось прозвище Капитан…) и вернулся в 9-й класс в Белыничи. Здесь учительница немецкого, которая руководила школьным драмкружком, прорастила в душе юноши театральное зерно. С ее благословения в 1953 году Геннадий Овсянников поступил в Белорусский театрально-художественный институт (ныне Белорусская академия искусств) на курс Константина Санникова, выпускника Первой белорусской студии в Москве. После окончания в 1957-м пришел в Купаловский театр, на сцене которого дебютировал еще студентом в 1956 году.

Из разговоров с Геннадием Степановичем Овсянниковым.

– Вы пришли в Купаловский, когда были живы еще «отцы-основатели», классики. Сохраняют ли сейчас здесь традиции?

– Когда мы вшестером, с одного курса (среди них – Виктор Тарасов, Галина Толкачева, Мария Захаревич, Лилия Давидович – ремарка авт.) пришли в театр, на сцене его играли Глеб Павлович Глебов, Борис Владимирович Платонов, Владимир Иосифович Владомирский, Леонид Григорьевич Рахленко… Это был самый ансамблевый театр в стране, и мы были в этом «соку». Я понимаю: театр – это не музей, все традиции не сохранишь. Менялись художественные руководители, каждый вносил свое видение театра, в соответствии со временем.

Главное – трепетно относиться к своему делу. Это была главная заповедь, с которой мы пришли в Купаловский.

– Вы когда-то рассказывали, как стояли в кулисах, внимая и впитывая дыхание и движения «стариков». Наблюдаете подобное нынче?

– А зачем сегодня стоять в кулисах, если вчера по телевидению показывали Жана Габена, Лоуренса Оливье или Иннокентия Смоктуновского? В наше время возможности увидеть кого-то крупнее и значительнее, чем я видел, стоя в кулисах, не было.

– Изменилась ли сегодня роль театра в обществе? Раньше он прежде всего обращался к сердцу и душе зрителей, был «кафедрой, с которой можно сказать миру много добра…»

– Сейчас все так заполитизированы. Место прежнего театра заняло телевидение, Интернет, радиотеатр вообще перестал существовать. Хотя каждый артист смотрит из затемненного зала на сцену совершенно иначе, чем те, кто заполнил зал. Он смотрит на нее, как боец на поле боя.

Было время, когда о Геннадии Овсянникове писали: «мастер эпизода». Но он всегда выходил за рамки заданного образа, и уже в 22 года ему доверяли играть дедушек. В «Павлинке» начинал в массовке, но рядом с народным артистом СССР Г. Глебовым! Прекрасно выучил роль Пустаревича и потом долгие годы ее играл.

Артисту повезло встретить своего драматурга Андрея Макаенка и сыграть во всех его пьесах, кроме первой і последней. Одной из знаковых вершин в творчестве Геннадия Степановича стал Терешка Колобок в «Трибунале». В одной из телепередач Макаенок говорил о нем так: «Терешка-Овсянников – поистине народный герой. Он стал именем нарицательным. У меня было несколько иное видение образа, но артист убедил меня своей трактовкой, и я поверил: «Да, это мой Колобок». Почему? Потому что этот артист несет главную правду, выявляет суть человека. А для художника, в какой бы сфере искусства он ни работал, самое главное – жизненность, точность воплощения. Ибо приблизительность всегда порождает схему. А Овсянников – сама жизнь. Он всегда умеет найти в драматургии то, о чем автор и не думал, потому что несет главную мысль образа. Он живет в образе. Артист и образ становятся неразделимы. Всегда, когда работал над новой пьесой, я знал, кого будет играть Овсянников».

На подаренной актеру книге драматург написал: «Майму лепшаму сябру. Цябе Бог паслаў ва ўзнагароду за нешта. Пі ў меру, закусвай добра, галаву не губляй». Этого совета Овсянников придерживается всю жизнь. А после сыгранного им Колобка зрители и по сей день ходят в театр «на Овсянникова».

Полная версия – в «НЭ» № 4, 2020

Портрет Геннадия Овсянникова работы народного художника Беларуси Ивана Миско.


форма заказа
Прайс-листы

Предлагаем вашему вниманию прайс-листы на оказание различных видов производственных услуг