предыдущая следующая

Музыкальные акценты «Лістапада»
и Национальной кинопремии

8 апреля 2019

АНТОНИНА КАРПИЛОВА

Музыкальная партитура фильмов «Лістапада» всегда многоголосая и полифоничная. От экзистенциальной антимузыкальности до концептуальной музыкальной полистилистики – таковы звуковые полюсы мирового кинематографа, фильмы которого были щедро показаны в игровой и документальной программах 25-го Минского МКФ. Извечной темой кино можно назвать мелодию личной судьбы или жизни целой страны и эпохи. Она и пронизывала многие фестивальные ленты.

«Сердце, тебе не хочется покоя…»

Уже фильм открытия «Лiстапада» обозначил важность музыкального камертона для современного фильма. В центре его – история любви на фоне послевоенного периода холодной войны: фильм режиссера Павла Павликовского так и называется «Холодная война», хотя польский оригинал названия мне кажется более точным – «Zimna wojna». По сути, речь идет не столько о политических реалиях, сколько о замерзающем человеческом сердце. Образ сердца пронизывает весь, на первый взгляд, незамысловатый сюжет фильма. Зула – деревенская девушка, участница фольклорного ансамбля «Мазурек» (имеется в виду известный польский коллектив «Мазовше»), Виктор – дирижер и художественный руководитель ансамбля. Зула очень любит популярную песню «Сердце» Исаака Дунаевского из кинофильма «Веселые ребята», которую она с чувством поет на первом прослушивании. Под звучание песни и происходит встреча двух сердец, которые судьба будет соединять и разводить на протяжении двадцати лет. Но настоящим лейтмотивом фильма и судьбы героев становится другая «сердечная» мелодия – польская народная песня «Dwa serduszka, cztery oczy» («Два сердушка, чтери очи»). Разные варианты этой грустной мелодии сменяют друг друга по мере отдаления героев друг от друга: народное, «открытое» по манере звучание сменяется изысканно-блюзовым, а концертное исполнение – интимно-камерным, в атмосфере парижского кафе. Талантливая актриса Иоанна Кулиг сама исполняет песни своим проникновенным, нежным голосом на польском и французском языках. И оказывается, что польскую народную песню невозможно перевести на утонченный французский без явных потерь. Режиссер Павликовский, который сам играет джаз на фортепиано, прослушал все песни в исполнении «Мазовше» и выбрал из них самые-самые. Обретения и потери, любовь и разлука, страдание и надежда – все самые чувствительные обертоны славянской души, которые невозможно проговорить, переданы музыкой.

В картине «Пепел белоснежен» китайского режиссера Цзя Чжанкэ героиня картины – верная подруга одного из преступных авторитетов, заступается за любимого и попадает в тюрьму. Выйдя на свободу, она разыскивает друга, чтобы убедиться в своем одиночестве. «У меня не осталось к тебе чувств», – говорит она бывшему возлюбленному. Несмотря на внешнюю динамику действия и эффектные музыкальные и танцевальные номера, кинематограф Чжанкэ несет внутреннюю «очищенность» и ощущение «поисков истины» , того самого чистого и белого пепла, который остается на месте выжженных чувств. Музыка, даже мотивированная действием, вызывает эффект отстранения. И это ощущение остается от сцен новогодней вечеринки, где герои танцуют под хит «Y.M.C.A.» американской группы «Village People» , от концерта поп-певца и спортивных танцев, которые так любит один из гангстеров, что их исполняют на его похоронах.

Медитативные ракурсы

Приз за лучшее звуковое решение фильма получила картина «Вулкан» украинского режиссера Романа Бондарчука. Неслучайно главную роль переводчика миссии ОБСЕ Лукаса играет Сергей Степанский – один из лучших украинских звукорежиссеров, соавтор известного фильма-лауреата Канннского МКФ «Племя» Мирослава Слабошпицкого.

Главный герой фильма – пространство Херсонщины. Степи, вода, море. Это перекресток всех дорог, в котором одновременно существуют разные временные пласты и материи. Автор этих строк в течение 20 лет проводит две-три летних недели в этих благословенных библейско-летописных краях, откуда, говорят, началась эпоха скифов – прародителей славян. Как бы то ни было, Херсонщина – особое место в Украине. Неслучайно жители этих мест говорят – мы ничьи. И это не только по причине известной политической ситуации, а по причине особой ментальности народа пограничья, который живет между древнейшими почвами и водами, между Сивашом и Азовским морем, где терпкий коктейль из запахов сивашских трав и йодистых ароматов южного Азова дурманит голову. Название фильма идет от названия бывшего колхоза «Вулкан» . Как говорит режиссер, «вулкан резонировал с ощущением места, потому что в воздухе витает напряжение, одни люди появляются, другие исчезают, целые прослойки и сообщества работают без документов на плантациях. Ты попадаешь в место, которым непонятно кто руководит, и неясно, что там будет происходить дальше. Словом, есть ощущение вероятного извержения» . Постапокалиптический пейзаж снимали в реалиях Каховского водохранилища и Шиловой балки, а точнее – руин и миража. Мир магии и черного сюра пронизан фантастическими сонорами непонятного происхождения. Хор призраков из затопленного Каховского водохранилища впечатляет до юмористической одури – он предстает в виде певиц в концертных костюмах. Ощущения пограничного, рубежного, экзистенциального состояния переданы с невероятной силой и юмором, и это состояние хорошо знакомо и белорусам.

Природное начало вибрирует звуковыми красками и в великолепной картине«Наше время» мексиканского режиссера Карлоса Рейгадаса. Сам факт, что режиссер и его жена играют главные роли в фильме о супружеской измене, уже говорит о серьезном авторском посыле. Хуан и Эстер живут на ранчо, куда они перебрались из столицы. Он – всемирно известный поэт, она преподает английскую литературу. Сложная партитура семейных отношений, включенная в антураж великолепных пейзажей опустыненной мексиканской степи, где земля жаждет дождя, где дети рады грязному водоему, где дикие быки соперничают в любви, – резонирует магическими звуковыми обертонами. Не менее важны прорывы в урбанистическуюфоносферу. Эстер приезжает в столицу на концерт авангардной музыки, где звучит необычное произведение – Концерт для литавр с оркестром современного мексиканского композитора Габриелы Ортиз. Тембр литавр один из самых древних, наряду с барабаном. Виртуозно исполняемая женщиной-музыкантом партия литавр будто несет пламя страсти и необузданные порывы, рифмуясь с эмоциональным накалом в душе героев. Дисгармонию несет и музыка Альфреда Шнитке, включенная в закадровый комментарий. Другая часть саундтрека отсылает к прошлой жизни героев, клучшим дням любви Хуана и Эстер, транслируябаллады британского арт-рока, ранних «Genesis» и«King Crimson» . В музыкально-звуковых контрастах коренится вопрос о степени свободы в супружеских отношениях и мерцает знак возвращения к семейному теплу.

Полная версия – в «НЭ» № 2, 2019


форма заказа
Прайс-листы

Предлагаем вашему вниманию прайс-листы на оказание различных видов производственных услуг